ЖИЗНЬ ПРОИСШЕСТВИЯ

«Письма несчастья»: почему электронный терроризм нельзя победить

© Коллаж/Снег.TV

Уже месяц как Москву и другие крупные города России накрыла волна “электронного терроризма”: сообщения о якобы минированиях различных учреждений (школ, судов и т.д.) поступают практически ежедневно.

В отличие от прошлых случаев, когда террористы сообщали о якобы заложенных взрывных устройствах по телефону, на это раз такие сообщения рассылаются по электронной почте.

И еще одно “новшество”: ранее террористы просто срывали работу учреждений, не выдвигая никаких требований. Теперь же они занимаются примитивный вымогательством, требуя различные суммы в криптовалюте за “разминирование”.

При этом отправители “заминированных писем” особо и не скрывают, что их угрозы – просто шантаж. “Сообщения о минировании будут приходить до тех пор, пока нам не вернут долги”, – предупреждают они, прилагая список из десятков “заминированных” учреждений.

Совершенно понятно, что чтобы физически подложить бомбы в такое количество мест, потребовались бы усилия целой армии диверсантов.

Возможно, это понимают и в самих учреждениях, которые вымогатели выбрали в качестве мишеней – эвакуацию проводят не во всех из них или вообще используют как удобный повод потренироваться в подготовке к реальным ЧС.

Всюду клин

Российские власти явно проигрывают войну с телефонным (или в данном случае “почтовым”) терроризмом, и это только подзадоривает невидимого противника на новые подобные акции, говорит эксперт по борьбе с коррупцией и терроризмом Станислав Веселов.

К сожалению, органы власти и службы безопасности находятся в ситуации, когда любая их реакция будет противоречить другой, а золотой середины здесь быть не может. С одной стороны, власти не должны сеять панику и неуверенность в своих способностях среди населения — потому что именно это и является одной из задач террористов, телефонных или каких-то еще. Но массовые эвакуации вызывают у людей именно такие чувства, – сказал он.

С другой стороны, власти не могут просто игнорировать ложные звонки, даже будучи на 99% уверенными в том, что никаких взрывных устройств нигде не заложено. Потому что даже один оставшийся процент может стоить жизни десяткам и сотням людей.

Это заводит антитеррористическую борьбу в замкнутый круг, потому что какой бы из двух вариантов власти ни выбрали, оба будут террористам на руку.

Вы можете сказать: если террорист в самом деле намерен взорвать суд или школу, то он точно не станет предупреждать власти об этом. И это правда. Но проблема в том, что звонки о ложных минированиях сотни объектов могут быть совершены для того, чтобы было проще подложить настоящую бомбу в сто первое место: потому что вся полиция и спецслужбы будут в это время заняты поиском несуществующих бомб, – объясняет он логику электронных террористов.

Террористы начинают и выигрывают

Спецслужбы всегда имеют в виду возможность такого отвлекающего маневра, поэтому они не могут просто «демонстрировать хладнокровие» и «не поддаваться на провокации».

В этом и состоит ахиллесова пята любых контртеррористических операций — что спецслужбы вынуждены играть со своим противником в поддавки. У террористов всегда в запасе на один ход больше.

Террористы еще и потому выигрывают этот поединок, что подкладывать настоящие бомбы куда-либо им, по сути, не требуется: материальный и психологический ущерб, который они наносят своими ложными тревогами, многократно превышает тот, который может причинить настоящая, но одна сдетонировавшая бомба.

Это тот же самый алгоритм, который работает при захвате террористами заложников: сами по себе пленники не представляют для бандитов никакой ценности. В зачет идет тот результат, который достигается подобным шантажом.

В отличие от захвата заложников и реальных подрывов, электронный терроризм — это акт экономического саботажа, и именно эту цель террористы и преследуют. Потому что все такие эвакуации причиняют многомиллионный ущерб: остановку производственных процессов, прерывание транспортных потоков и прочее. Никакой одиночка с поясом шахида не может тягаться с террористом, вооруженным телефонной трубкой, – говорит эксперт.

С перерывом на антирекламу

У террористов (любого вида) в современном мире есть мощный и неуязвимый сообщник, который оказывает преступникам неоценимую услугу, говорит директор Национального антикриминального и антитеррористического фонда Виктор Куликов.

Злоумышленники, кем бы они ни были, — это самые преданные и внимательные слушатели и читатели новостей. Они держат руку на пульсе событий так внимательно, что им иной профессиональный мониторинг позавидовать может. Потому что для них обратная связь — это едва ли не главное, ради чего они вообще затевают подобные кампании, – пояснил он.

Отправителям “писем несчастья” нужна массовая поддержка населения — даже если это будет “поддержка” с обратным знаком, то есть всеобщий страх и подозрение граждан друг к другу. Это тот редкий случай, когда антиреклама, “черный пиар” является самоцелью его создателей.

Нынешнее развитие информационных технологий террористам такую поддержку обеспечивает с избытком. СМИ в таких подробностях описывают преступления экстремистов, что те могут довольно потирать руки, – говорит эксперт.

Найди меня, если сможешь

Уверенность в безнаказанности киберпреступников основывается на том, что либо почтовые «минеры» физически находятся в какой-то юрисдикции, куда Россия точно не пошлет спецназ, либо они уверены, что отследить их местонахождение невозможно, даже если они расположились в соседнем с Лубянкой квартале.

Массовые сообщения о минировании, которые начали поступать в конце ноября, приходят с зашифрованных почтовых сервисов ProtonMail или StarMail.

Это надо принять как закон природы: никакая спецслужба, как бы она ни была прекрасно оснащена, не может читать мысли в головах бандитов и террористов, – заключает Куликов.

По официальной статистике МВД за 2019 год раскрывается менее 40% ложных сообщений о терактах. При этом их количество быстро растет. С начала года было зарегистрировано 1726 подобных преступлений — на 52,5% больше, чем в прошлом году. Эти цифры не включают число кибератак, совершенных с 28 ноября – дня отправки первого вымогательского сообщения.

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •