ЖИЗНЬ ОБЩЕСТВО ПОЛИТИКА

Издержки сакрализации: чем якутский шаман опасен для Путина

© Коллаж/Снег.TV

Поход якутского шамана Александра Габышева на Кремль перехватили на дальних подступах. Брали как «взрослого»: со спецназом и перекрытием трассы. Шамана вернули в Якутск, теперь вот никак не могут определиться, что с ним дальше делать: то ли экстремистом объявить, то ли в психушку пристроить. Ясно одно: система разглядела серьезную опасность маленьком человечке, который в течение последних шести месяцев шел пешком со своей тележкой в Москву через всю страну, чтобы изгнать то ли демона из Владимира Путина, то ли самого Путина из Москвы (с этим у шамана все как-то не очень ясно).

Тайная сила шаманов

Вот это и есть самое удивительное во всей истории: казалось бы — да мало ли сумасшедших бродит по необъятным просторам отечества?  Бурятские шаманы, вон, пять верблюдов сожгли с целью “укрепления России и ее народов” — им хоть  слово кто-то сказал?

Даже если решение о задержании принимали совсем не в Москве (а скорее всего, так и было), а вечно перепуганные региональные власти, которые традиционно действуют по принципу «как бы чего не вышло», произведенный такими невероятными усилиями эффект трудно переоценить.

Якутский шаман официально признан противником режима. И уже точно достучался до Кремля: по крайней мере, пресс-секретарю президента Дмитрию Пескову на днях пришлось на полном серьезе отвечать на вопросы о происходящем в Бурятии. Ну, а в соцсетях о шамане уже сочиняют поэмы, он стал легендой и мемом.  

Царь, или бог?

Объяснение этому феномену можно найти, если вспомнить довольно распространенную теорию о сакральной природе президентской власти в России. То есть в массовом сознании власть — это не только и столько социальный институт с определенными функциями, сколько эманация свыше. Первое лицо — не просто начальник, а в первую очередь посредник, чья задача — работать своего рода  каналом, обеспечивая связь  между царством духа, «небом», и обычным земным миром. Именно эти, особые качества дают их обладателю (как бы он не назывался — фараоном, царем, генеральным секретарем или президентом) право занимать трон. При этом не суть важно — какой именно ритуал предшествует воцарению правителя: венчание на царство, всенародные выборы или Пленум ЦК КПСС.

Будучи эманацией бога, на земле властитель остается вне ответственности и стоит над законом, формируя единую  картину мира и коллективное целеполагание.  Однако, в соответствии с архаическими представлениями, он также обеспечивает эффективное взаимодействие с  высшей реальностью, которое служит залогом процветания подданных.

В свою очередь отсутствие процветания, а тем паче различные беды и напасти  могут быть истолковано как провал «агента».  Тут можно вспомнить, что несколько неурожайных лет и сильный голод, ознаменовавший правление Бориса Годунова, сделали его в глазах народа  царем «ненастоящим».

С этой точки зрения вполне логичной  выглядит кривая  президентского рейтинга, который в течение долгих лет держался, как гвоздями прибитый — но  начал стремительно пикировать вниз по мере того, как страна все глубже погружается в затяжной кризис. Очевидно, что именно сейчас власть как никогда остро ощущает угрозу своему статусу.

Знак перемен?

Эксперты отмечают, что активизация всяких «пророков» и интерес к различным оккультным практикам, как правило, предшествует периодам социальных потрясений — это закономерно отражает идущие в обществе  процессы поиска альтернативы.  Нечто похожее наблюдалось в России  на рубеже «восьмидесятых» и девяностых» – чего стоили, например, знаменитые телесеансы целителя Алана Чумака. Нынешняя российская элита, кстати, тоже не чуждается мистических откровений. И пока в Якутии борются с мятежным шаманом, в Чечне всерьез начали охоту на «колдунов». При таких раскладах –  стоит ли удивляться тому, что скромный якутский шаман поднял волну, докатившуюся до Москвы?

  •  
  •  
  • 4
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    4
    Поделились
  •  
    4
    Поделились
  •  
  •  
  • 4
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •